?

Log in

No account? Create an account
Sonechko
24 September 2014 @ 12:35 am
Я понимаю, что ЖЖ сейчас скуп на комментарии, но если вам что-то пригодилось, черкните хоть слово, а?
Tags:
 
 
Sonechko
22 September 2017 @ 12:02 am
Продолжаю тащить из Фейсбука свои рассказы.

В детстве самый страшный страх была смерть. Моя и мамина. Они были разные, конечно. Я помню, как лежала ночью, засыпая, и думала о том, как это возможно, что меня не будет. Всё останется, как есть, весь огромный мир, а меня не будет. Как это- меня не будет? Я не буду чувствовать, думать, останется только пустота. Закончится всё. И это не помещалось в моей маленькой голове, это было так страшно и больно. Невозможно представить. Я плакала и прибегала к маме: "Мама, я умру?" - "Нет, детка, ты проживешь длинную-длинную жизнь и за это время придумают лекарство от смерти".

Мама сама боялась смерти, но врала убежденно, утешая меня. Приступы ночного ужаса повторялись, я хорошо их помню. Но мамины объятия, мамина рука на лбу, ласковый голос...

В то же время, мама играла со смертью. Например, говорила: "не ходи в одном тапке, мама умрет", предлагала ломать вилочковую куриную косточку, чья обломится, тот умрет первым. И это всегда была её половинка. Кто съест последний, маленький блин, умрет первым. Песенка Вертинского, которую она напевала: "ваши пальцы пахнут ладаном, на ресницах спит печаль, ничего теперь не надо вам, никого теперь не жаль". От этой песни сердце разрывалось, я глотала слезы. Она пела редко, но врезалось в память. И причитания: "ты мне все нервы вымотала", "вот умру, папа женится, будет у вас мачеха, тогда узнаете". Мама, мы узнали, мачеха у нас была.

Однажды, мне было лет десять, мама лежала на кровати и вдруг сказала: "всё, я умираю". Я не знаю, что это было, она не играла со мной, не притворялась, это точно. В те времена у неё была стенокардия. В темной комнате я гладила её по щекам: "мамочка, не умирай", и плакала. Она лежала с закрытыми глазами, а я поливала слезами и поцелуями её лицо. Мне казалось, это было долго, скорее всего, несколько минут. Потом она сказала: "не буду умирать".

Мама боялась смерти, боялась ходить к врачам. У маминого отца был рак желудка, и когда мама чувствовала боль в животе, она очень пугалась, но к врачу не шла, из страха. Вообще боялась, что скажут эти врачи что-то ужасное.

В год, когда я заканчивала школу, сестричка должна была родить. Ребенок родился доношенным, но не задышал. Мама была вся в нас, в потере сестры, в моем поступлении. У неё сорвалась коронка с зуба, и отточенный зуб натирал язык. Маме было некогда. Она сопровождала нас, утешала сестру, возила меня поступать, и время шло. Прошло месяцев пять. Я уехала учиться, оставив дом пустым. И только тогда мама пошла к стоматологу. Оказалось, что за эти полгода, пока осколок зуба ранил её язык, образовалась опухоль. Мама не заботилась о себе. Мама заботилась о нас. это её и убило.

Когда умирает близкий, один из этапов горевания - когда ты кого-то винишь. У меня нашлось кого винить. Это была я.
Ещё с детства у меня отпечаталось, в моей детской голове, что моя эмоциональная реакция, мои вопли и капризы, моё самовыражение могут убить. Я уехала в институт, мама занималась мной, мама умерла.

И это убеждение сопровождало меня очень долго, вина за свою эмоциональность, за свои потребности, которые убивают. Мне очень мешало это потом в семейной жизни, муж, у которого отца хватил инсульт в сорок лет, убеждал меня, что его нельзя волновать, мне нельзя отстаивать свою точку зрения, говорить о том, что ранит, так как это его убьет. В этом мифе мы жили долго, пока я не прошла личную терапию при обучении экзистенциальному анализу. Пока не научилась конфронтировать, смотреть внимательно на то, что есть. Смотреть реалистично на свою долю. На свою реальную вину или её отсутствие.

 
 
Sonechko
21 September 2017 @ 04:17 pm
Положу сюда ещё один текст из Фейсбука, как хомячок в норку.
Он родился в ответ на темы клиентов, связанные со смертью. Очень личный.
****

Когда жизнь сталкивает нас со смертью, когда уходят близкие, это как землетрясение, целые пласты сдвигаются внутри. Ты никогда не будешь прежним.

Когда я потеряла маму в 19 лет, вся шелуха, мелкие дрязги ушли в сторону, мне как будто стало сразу 90. И я могла понять и простить всех, мир как будто бежал и сверкал мимо, а я была как камень, недвижная, присутствующая рядом. Мне было только отчаянно непонятно, почему она и почему так жестоко, это был тяжелый рак, я училась, а она таяла там, далеко, в родном городе.

Моим самым страшным детским страхом была мамина смерть, и вот она пришла.

Мы были очень близки: мама была теплой, даже горячей, очень ласковой, активно помогающей. Иногда мы бурно ссорились из-за ерунды, обе были вспыльчивыми и упрямыми. Она рассказывала мне в подробностях истории своей жизни, я делилась с ней, и было такое чувство, как будто у нас одна жизнь на двоих. Когда она ушла, как будто не стало части меня. Меня стало меньше.

За полтора года, пока её сжирал рак, папа стал другим человеком. Пока она была здорова, сразу, начиная со свадьбы, он жил работой, ему нужно было много личного пространства для своих мыслей, отдыха, решений. Он не был с ней теплым и внимательным. Мама всю жизнь не добирала от него тепла и внимания. И вот, когда она заболела, он стал совсем другим, чутким и заботливым. Он научился стирать, вести хозяйство, рвался к ней с работы, с другого конца города. Когда стало ясно, что ей остались считанные месяцы, папа непостижимым образом сломал ногу и долго сидел на больничном, рядом с ней. Как будто солнце вышло из-за тучи, там было так много любви, между ними. Он был весь с ней.

Сестра рассказывала, что когда они ехали в поезде, после консультации в онкоцентре, на которой сестре и папе сообщили, что смерть - дело пары месяцев, а назначенное лечение лишь для утешения умирающей, когда они возвращались после этого приговора, мама окинула их взглядом и сказала: "какая я счастливая!"
Мне много лет потом не давала покоя эта фраза. Мне было отчаянно жаль, что только на пороге смерти, ценой приближающейся смерти, мама получила ту любовь, которую недополучала всю жизнь. Эта мысль засела гвоздем в моем сердце. Как будто муки и болезнь дали право на получение тепла от любимого мужа. Потом, спустя годы, я узнала, что бывает совсем иначе, и бывает так, что к смертельно больному не могут подойти самые близкие и оставляют одного, потому что не могут вынести вид смерти и горя.

Я училась, меня берегли, и все эти тяжелые месяцы папа и сестра сопровождали маму, держали её нежно, были с ней. Я потом очень винила себя за то, что не взяла академ, но на тот момент в моей ученой голове не было такой опции, а родители не хотели мешать моей героической учебе в лучшем техническом вузе страны. Через годы самообвинений я поняла, что родителям было так легче, что мама не хотела разрушать мою жизнь своей болезнью. Что это был её выбор и право на него: не звать на помощь младшую дочку, оставить меня учиться.

Когда я приезжала на каникулы, каждый раз дома было больше болезни, мама таяла на глазах, была капризной, какой я её совсем не знала, пыталась что-то мне дорассказать важного о жизни, рисовала схемы контрацепции, о чем категорически не говорила до этого. Я кормила её омлетом, который научилась делать в общежитии, и играла на гитаре. Делала уколы в исчезающую плоть. Потом уехала на учебу, не понимая, что больше не увижу.

Когда я вырвалась съездить домой на 8 марта, на перроне меня встретили сестра с мужем, и сказали, что мамы больше нет. И её правда не было. Человек, лежавший в гробу, крошечная старушка в платочке, не была моей мамой. Я совсем её не узнала. Эта смерть была уродливой и жестокой, она рвала по живому, рвала и жевала, и то, что осталось, лежало в гробу.

Чувство сиротства, любви, которой больше нет рядом ощущалось всю последующую жизнь. Каждый раз, когда с нами что-то случалось, не оставляла мысль: если бы мама была рядом, всё было бы иначе...

Я проходила через периоды осмысления собственного детства, наших бурных и горячих отношений, были периоды, когда я вспоминала мамины ошибки в моем воспитании и они казались огромными и критическими, повлиявшими на меня, загонявшими в жертвенность, лишавшими сил. Но потом я осознала, что это была моя травма, а не мамина вина. Мамы не стало, загадки и ребусы детства приходилось разгадывать в одиночку.

Прошло больше тридцати лет, и мне так же её не хватает в трудную минуту. Но когда мне удается сделать свою жизнь лучше, позаботиться о себе, я нахожу решимость делать это в её любви

 
 
Sonechko
01 September 2017 @ 03:22 pm
Писала год назад, на Фейсбуке.
Хочется и сюда перенести:

На самом деле, 28 лет назад начался наш роман, на берегу Азовского моря, среди друзей из театральной студии. Про меня ходили слухи на курсе, что сбежала от первого мужа, почти из-под венца, с актером. Это отдаленно похоже на правду. С момента моей первой свадьбы, с одноклассником, прошел месяц, а с Шурой мы уже два года играли в театральной студии, когда на нас обрушилась любовь. Мы светились, глядя друг на друга, и целовались, не в силах оторваться.

Через год поженились, когда я получила развод. Очень скоро родился Глеб.
И понеслось, кувырком.

Много было разного за эти годы. И счастья, и горя. Жизнь оказалась намного длиннее любви. Самое удивительное, что мы всё ещё вместе, не смотря ни на что. Что в отношениях есть надежность, даже когда нет нежности.

По сути, это странная история. Эти отношения выковали мою судьбу, подарили профессию, которую воспринимаю, как призвание. Если бы не ребусы семейной жизни, я бы к ней, возможно, и не пришла.
И то, что не отнять, наша общая ценность: три мальчика. Любовь сконцентрирована в них, как в эпицентре жизни.

 
 
Sonechko
03 July 2017 @ 11:53 pm
Зависли с мальчишками между выпускным и поступлением. С одним - невозможно выбрать больше одного вуза и специальности (и вроде б туда у него бви), с другим - маловато баллов туда, куда хочет, и бви куда не хочет. А больше вариантов не придумывается.
 
 
 
Sonechko
18 June 2017 @ 12:29 am

Когда осваиваешь новую соцсеть, она кажется непонятной и неприветливой, когда перестаешь жить в своем блоге, он как оставленный дом, гуляет ветер, хлопают окна. Пустота и солнечный свет.
Нет жизни, ты разучаешься говорить на этом  языке. И немногочисленные отклики друзей звучат гулко и одиноко.
Ау, Соня! Нет ответа(
Простите, что торможу.

 
 
Sonechko
Женское, натренированное качество - заботится о другом, забывая о себе. Не включать в расчет: чего тебе это будет стоить. Просто не смотреть в эту сторону.
А пока ты не смотришь, много сил туда уходит и совсем не восстанавливается. И наползает серым облаком бессмысленность и депрессия. И уже не помнишь: а что же я люблю? Какую еду, что люблю делать, на что смотреть, что осязать.
Так много важного помимо себя: работа, дети, дом, муж, родители. Чтоб всем было приятно, уютно, удобно. Ты ведь любишь их, ты же стараешься дать то, что им необходимо. Справиться.
А когда не справляешься, ведь сама же виновата, да? Выбрала эту работу, этого мужчину, родила этих детей и сама же их растила. В ответе за всё. Где же тут найти место тому, что тебе самой, по честному, нравится?
А потом всё становится серым и бессмысленным, еда как бумага, а цвета как через солнцезащитную пленку. И всё труднее встать с дивана или оторваться от планшета?
Ау, где же ты?

Если же говорить о том, как справится с этим водовортом долга, самообвинений и вымывания вкуса к жизни, в число важного и ценного нужно внести собственную жизнь. Которая изначально вынесена за скобки.
Чем дальше зашёл по дороге выгорания и депрессии, тем более значимой должна стать эта ценность. Нужно время на себя, внимание к собственной жизни.
Сказать легко, но сделать и не терять решимости делать это часто удается лишь в ходе психотерапии.

Избитая фраза «полюби себя» - головоломка для того, кто много лет этого не делал, а неудачно доверял любовь и заботу о себе другим людям.

Прежде чем полюбить, нужно научиться хотя бы замечать себя, учитывать в каждодневной жизни. Научиться спрашивать себя: «Эй, привет, как ты там? Каково тебе?».

Иногда ответ на этот вопрос такой болезненный, что легче уйти в какую-нибудь привычку, которая дает анестезию: сериал, игру, соцсеть, чтение. Эти зависимости возникают, как защита от боли, нестерпимости жизни. Но усиливают самообвинения и углубляют фоновое отчаяние. Иногда бессознательное.

Можно посмотреть, куда же тянет, чего душа просит. Чего ей ещё хочется? И внести это в свою жизнь, сделать легальным, важным. Как заботу о больной собаке или увядающем цветке.

Защитить от избыточных требований. Иногда они идут от других людей, но иногда прочно прирастают к нам, как собственный голос. Тогда приходится дольше с этим разбираться. Слишком громкий это голос. Понять, что это не ты, а внутренний критик, научиться его отделять от себя, конфронтировать с ним, ослабить и убрать из своей головы, это требует времени, упорной работы с терапевтом. В одиночку с этим
трудно справиться.

Важно, чтобы было выделено время для такого доброго разговора с собой, для замедления, попытки услышать то, к чему вы так давно не обращались, к голосу своей души.

 
 
Sonechko
24 April 2017 @ 04:40 pm
Написала маленький рассказ по заданию на вебинаре Алины Фаркаш и Майи Богдановой.

Мой учитель
Был в моей жизни человек, который заставил меня поменять профессию, и не один раз.
Избавил от привычных, заученных с детства приемов манипуляции.
Поменял отношение к школе, которую я считала единственным хорошим местом для развития.
Взломал мозг, научил тому, что у золотой медалистки и обладательницы красного диплома физтеха
 не самые оптимальные механизмы обучения.
Заставлял беситься, сдерживаться из последних сил, швырять предметы, впадать в отчаянье, искать людей,
которые способны мыслить нетрадиционным образом.
Через полтора десятка лет мы с ним дошли до драки и  разбили окно в пылу борьбы. Я много ревела из-за него.
Мой учитель не получил ни одного диплома, хотя учился в трех институтах.
Этот учитель - мой старший сын.
Я родила его на последнем курсе физтеха, не стала ученым из-за него.
Он не поддавался с самого начала на родительские манипуляции, такие привычные для моего детства. Когда я говорила
"Сделай это, тогда получишь то...", он оборачивал эти формулировки в мою сторону.
Его нельзя было запугать, уговорить, шантажировать. Он был стойким к этим родительским фокусам.
Он не умел учиться привычным мне способом, хотя сочинял философские истории с 6 лет, декламировал гекзаметром в 3,
не хотел учиться читать, так как на слух воспринимал сложнейшие тексты. Он писал очень медленно,
и в начальной школе ухитрялся запомнить три предложения, на которые отстал в диктанте, и написать их по памяти.
Он болел тогда, когда окружающая грубость школьной жизни была невыносима для него.
Мне пришлось идти за ним, отстаивая его потребности, против родни, против своих убеждений в том, что школа -
лучшее место для развития.
Я забрала его на семейное обучение на несколько лет. Дома оставались близнецы, а мы ехали через всю Москву
сдавать экзамены, встречаться со странными людьми, выбравшими такой способ учить детей.
Чтобы решить эти головоломки, я начала изучать психологию, а потом и психотерапию.
Его подростковый возраст был полным безумием для нас с ним.
Из ласкового мальчика он превратился в холодного, яростного подростка. Иногда он выливал на меня своё отчаянье,
мне было страшно, ведь в таком глухом мире жизнь невыносима, было страшно и больно за него.
Иногда становился бесчувственным монстром, безжалостно терзающим родителей.
И единственным желанием было - никогда его не видеть.
И отчаянье - ведь я сама его вырастила таким. Иногда он казался мне инопланетянином,
Чужим, которого я взрастила и сама не заметила.
Сейчас ему 27. У него всё хорошо. Есть жена, хорошая работа при трех неоконченных высших, теплые отношения издалека
с нашей. Есть дом, который он отремонтировал своими руками, научившись всему самостоятельно, как и во всех
других вопросах. Я вижу, что вырос любящий и надежный мужчина. И это тот мальчик, который был моим учителем долгие годы.
 
 
Sonechko
04 April 2017 @ 01:50 am
Дорогие друзья, местные жители! Как вам тут живется, в этом тихом месте, откуда кочевые толпы убежали в более населенные Фейсбуки и Инстаграммы. Если вы и там и тут, как разделяете активность на два места? И как вас найти там?
Я там освоилась и обжилась в годы безжалостной эксплуатации в банковском секторе. Выживала на перепостах, а тут - ценнее всего общение, неторопливые беседы.
У меня же было время только, пока висела в электричке в людском месиве или в походе в дамскую комнату или ождании лифта.
Уже год, как я на свободе. Занимаюсь только психологической   практикой, вижу детей, солнце и рада так, как будто вышла из тюремного заключения. Счастлива и благодарна жизни.
Буду рада, если вы меня не забыли и напишете что-нибудь в ответ.


 
 
Sonechko
13 February 2017 @ 10:23 pm

Отметила юбилей 15 январяВпервые в жж совсем ничего не написала и никто обо мне тут и не вспомнил. Видимо, слишком отдалилась от него.